Пять дней шагали они по дикой пустыне, где рос только колючий кустарник да терновник, и пять ночей спали на голой земле, защищенные от холодного северного ветра и ядовитых насекомых лишь выступами скал. Изнемогая от усталости, они шли теперь медленнее, останавливались поохотиться, чтобы добыть себе пищу, жгли хворост, выкуривая из нор тощих кроликов, и убивали их, собирали на кустах высохшие ягоды, которые не могли утолить жажду. Они совсем уже пали духом, когда вдруг на шестой день увидели какого-то толстяка, мирно отдыхавшего в придорожной канаве...

- Расскажи, Натка, сказку, - попросила синеглазая девчурка и виновато улыбнулась.- Сказку? - задумалась Натка. - Я что-то не знаю сказок. Или нет... Я расскажу вам Алькину сказку. Можно? - спросила она у насторожившегося Альки.- Можно, - позволил Алька, горделиво посматривая на притихших октябрят.- Я расскажу Алькину сказку своими словами. А если я что-нибудь позабыла или скажу не так, то пусть он меня поправит. Ну вот, слушайте!В те дальние-дальние годы, когда только что отгремела по всей стране война, жил да был Мальчиш-Кибальчиш...

В миле от столицы, посреди старинной усадьбы, стоял красивый барский дом с массивными стенами, башенками и фронтонами. В этом доме жили муж и жена - богатые и знатные дворяне. Они, правда, приезжали сюда только летом, но это было самое любимое их поместье. Дом был красив снаружи, удобен и уютен внутри. Высеченный из камня родовой герб хозяев украшал парадный подъезд. Прекрасные розы обвивали этот герб и поднимались вверх по стене, а перед домом расстилался густой ковер зелени. Рядом с белым и красным боярышником здесь красовались редкостные цветы, которые цвели не только в оранжерее, но и под открытым небом...

В замке Ойленштайн.С незапамятных времен проживало в замке Ойленштайн одинокое Маленькое Привидение. Это было одно из тех безобидных маленьких привидений, которые появляются ночью и никому не делают вреда. Если их, конечно, не трогать. Днем оно спало на чердаке замка в тяжелом дубовом сундуке, окованном железом. Сундук был надежно спрятан за дымовой трубой. У подножия замка Ойленштайн лежал городок Ойленберг. В полночь часы на городской башне били двенадцать. С последним ударом часов Маленькое Привидение открывало глаза, потягивалось и зевало...

О том, что случилось в свадебный вечер.Смирно стояла Ундина во все продолженье обряда;Но лишь только он кончился, вдруг, как будто волшебнойСилой какой, что ни было в ней и причуд и беспутныхВыдумок, все забродило и вспенилось; вдруг приняласяВсех тормошить, старика, старушку и рыцаря, не былДаже и сам священник оставлен в покое. СуровымСловом хотела хозяйка шалунью унять, как бывало; но рыцарьС значащим взглядом назвал ее своею женою;Та замолчала. И сам он, однако, таким поведеньемНе был доволен; но тут ни его увещанья, ни ласки,Ниже упреки - ничто помочь не могло...

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, вишь, для скота приволье требуется, где еланки (травянистые поляны в лесу. - Ред.) да степочки. На Нязях (Нязь, приток Уфы. - Ред.) там, по Ураиму (котловина по реке Нязе. - Ред.), а тут где же? Теперь лес - в небо дыра, а в ту пору и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.И был, сказывают, в башкирах охотник один, Айлыпом прозывался. Удалее его не было...

Жил-был вдовец, у которого была прелестная добрая дочка. Однажды он решил жениться вновь и взял в жены злую, эгоистичную женщину. У нее были две дочери, которые по характеру были как две капли воды похожи на свою мать.После свадьбы мачеха сразу же показала свой злой нрав. Она прекрасно понимала, что рядом с красивой добросердечной падчерицей ее родные дочки выглядят еще грязнее и уродливее. Поэтому она возненавидела падчерицу и заставляла ее делать всю самую грязную работу по дому.Бедная девочка готовила и стирала, убирала комнаты сестер и мыла лестницы...

Братец взял сестрицу за руку и сказал: "С той поры, как матушка скончалась, нет у нас ни на час радости; мачеха бьет нас каждый день, а когда мы к ней приходим, она нас гонит от себя пинками прочь. Кормит она нас одними оставшимися от стола черствыми корками, и собачонке под столом живется куда лучше: той все же, хоть изредка, она швырнет лакомый кусочек. Боже сохрани, кабы наша матушка об этом знала! Пойдем, станем вместе бродить по белу свету".И пошли, и шли целый день по лугам, по полям и камням; и когда шел дождь, сестричка приговаривала: "И небо, и сердца наши заодно плачут!"Вечером пришли они в большой лес и были так утомлены своею скорбью, голодом и дальним путем, что забрались в дупло дерева и уснули...

Хотите - верьте, хотите - нет, а только жил, говорят, поросенок, по имени Хрюк, и был он необыкновенный: на задних ногах умел ходить. Бывало, выйдет он на прогулку, все малыши - ягнята, телята, козлята - так за ним и ходят: - Хрюшенька, миленький, покажи свое уменье! Встанет Хрюк на задние ноги, передние на пузе сложит и выступает - важный-преважный. Все только ахают: - Ну и Хрюк! Ай да Хрюк! А он хвалится: - Это еще что! Хотите - на одной ножке попрыгать могу! Хоть на правой, хоть на левой! Все удивляются, все Хрюка хвалят, а он пятачок все выше задирает...

Выбор Сэммиума Скромби.Фродо лежал ничком на камне, и гнусная тварь склонилась над ним, занятая поверженной жертвой; криков Сэма она не услышала и не заметила его, пока он не подбежал вплотную – и увидел, что Фродо плотно обмотан паутиной от лодыжек до плеч; чудище уже поднимало передними ногами и поволокло его спеленутое тело. Рядом лежал и поблескивал эльфийский клинок, выпавший из его руки. Сэм не раздумывал, что ему делать: ни верности, ни храбрости, ни гнева ему было не занимать. Он подскочил с яростным криком, схватил в левую руку меч хозяина и ринулся в бой...