На берегу моря, в семье рыбака, вырос необыкновенный одаренный музыкальный мальчик. Ему не было и десяти лет, а он играл на скрипке так, что всякий, услышавший его, останавливался как зачарованный. Люди забывали все на свете, слушая его игру. Когда же мальчик переставал играть и люди со вздохом приходили в себя, они говорили один другому:- Такого необыкновенного ребенка, конечно, еще не было на свете. Даже родившийся слепым, послушав его игру, наверно, ясно себе представит и волны, разбивающиеся о скалы, и белоснежные облака на синем небе, и паруса уходящих в море рыбацких лодок, и чаек, ныряющих за рыбой...

Жил-был совсем молодой король, и ему доставляло удовольствие заниматься не государственными делами, а своими собственными, как и любому его подданному. Лишь только выдавался случай, он брал лук со стрелами и отправлялся в охотничьем костюме бродить по лесным чащам. С собой он прихватывал всего двух слуг, чтобы они доставляли добычу во дворец.Министрам был удобен такой король: государственными делами интересуется мало, озабочен только тем, чтобы несколько раз в месяц одарить придворных дичью.— Кролик — вам! Лань — вам! Кабан — вам!— Благодарю, Ваше Величество, — кланялся каждый осчастливленный...

О том, что случилось на именинах Бертальды.Гости уж были давно за столом, и Бертальда, царицаПраздника, в золоте, перлах, цветах, подаренных друзьямиЕй в именины, сидела на первом месте, УндинаС правой руки, а рыцарь с левой. Обед уж кончался;Подали сласти; дверь была отперта; в ней теснилосьМножество зрителей всякого званья; таков был старинныйПредков обычай: каждый праздник тогда почиталсяОбщим добром, и народ всегда пировал с господами.Кубки с вином и закуски носили меж зрителей слуги;Было шумно и весело; рыцарь Гульбранд и БертальдаГлаз не сводили с Ундины; они с живым нетерпеньемЖдали, чтоб тайну открыла она; но Ундина молчала;Было заметно, что с сердца её и с уст, озаренныхЯсной улыбкой, было готово что-то сорваться;Но (как ребенок, любимый кусок свой к концу берегущий)Все молчала она, чтоб продлить для себя наслажденье...

Медленно, осторожно двинулся Отшельник по ущелью, ощупывая каждый клочок дна своими длинными усами и глядя во все глаза, хотя он и знал, что это почти бесполезно, потому что Госпожа К., как и её родственники - осьминоги, спруты и кальмары, - умеет становиться невидимкой, когда захочет, и вы ни за что не отличите её от камня или кучи песка, пока она не кинется на вас, а тогда будет уже поздно...Ущелье становилось всё уже, всё круче вздымались его скалистые стены с мрачными отверстиями пещер, всё темнее становилось кругом...

Молодой король топнул ногой от отчаяния. - Так, значит, оно было у тебя все это время? - вскричал он. - Да, а что? Вы же выбросили его. - Ты сказала, что вывалила его в мусорный ящик. - Уж этого я точно не делала. - Ты сказала, что не помнишь, о чем оно. - Я и не помню. Я никогда не могла запомнить стихи наизусть. - Но все же ты его сохранила. - Это совсем другое дело. - Зачем ты его хранила? - Уж это мое дело. Хорошо же Вы относитесь к своему труду, - сказала Селина строго. - Тот, кто не уважает свой труд, недостоин вообще что-либо делать...

Устроили туристы привал на берегу речки. Пообедали, покупались, потом грецкие орехи кто-то стал есть. И один такой попался, что никак его не разгрызть. Бросили его в траву - ну его, и орех-то небольшой, а еще зубы поломаешь.Когда туристы ушли, белка Ленка прибежала, с дерева спустилась - не оставлено ли чего, не позабыто ли? И нашла грецкий орех. "Ох, должно быть, вкусный! - подумала белка Ленка. - У нас в лесу такие и не растут".Схватила она орех, убежала на елку, чтобы сразу и съесть его. А раскусить не может...

Жила-была... Нет. Жил-был... Нет. Жило-было окно. Красивое-красивое. Наверное, самое красивое в нашем маленьком городке. Нижняя, большая часть окна, та часть, что открывается, была из стекла совершенно прозрачного, необыкновенно чистого и чуть блестящего. Знаешь, почему блестящим было оконное стекло? Потому что дружило с солнышком. И каждое утро солнце дарило ему по одному своему лучику. Потому и блестело прозрачное оконное стекло.А верхняя, меньшая часть окна? Она была совсем другой. Верхняя полосочка окна состояла из семи стеклянных квадратиков семи разных цветов: красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового...

Против нашей Ильменской каменной кладовухи, конечно, по всей земле места не найдешь. Тут и спорить нечего, потому - на всяких языках про это записано: в Ильменских горах камни со всего света лежат.Такое место, понятно, мимо ленинского глазу никак пройти не могло. В 20-м году Владимир Ильич самоличным декретом объявил здешние места заповедными. Чтоб, значит, промышленников и хитников всяких по загривку, а сберегать эти горы для научности, на предбудущие времена.Дело будто простое. Известно, ленинский глаз не то что по земле, под землей видел...

Жил-был король, у которого было три прекрасных сына. Он хотел, чтобы один из них наследовал его трон. И он решил, чтобы выбрать более достойного из них, испытать их ум и храбрость.Король позвал сыновей и сказал:- Вы знаете, что я стар и болен для того, чтобы править королевством. Один из вас должен занять мое место. Я отдам трон тому из вас, кто найдет мне самого преданного друга. Я хочу умную, смелую маленькую собачку. И тот из вас, кто достанет мне самую маленькую собачку, унаследует мою корону...

Прятки - или, по-нашему, по-новгородски сказать, хоронушки - игра не ожним людям, всему свету известная. Лесом идешь, - много глаз на тебя глядит; за каждым шагом твоим следят. А ты и не видишь, кто с тобой в прятки играет.не далее как прошлой осенью один случай был у нас в колхозе.Вечером затеяли пятеро наших ребятишек - Ваня, Маня, Таня, Паня и Саня - игру у сенного сарая. Им бы спать пора ложиться: сумерки уже начинаются. ребятишки-то все мелкие, - долго ли до беды!Как водится у нас, стали в круг, каждый свои два кулачка перед собой выставил...