О том, как они жили в замке Рингштеттене.Здесь мы с тобой остановимся, добрый читатель; прости мне,Если тебе о том, что после случилось, не многоБуду рассказывать; знаю, что можно бы было подробноМне описать, как мало-помалу рыцарь наш сердцемСтал от Ундины далек и близок к Бертальде, как сталоСердце Бертальды ему отвечать и час от часу жарчеТайной любовью к нему разгораться, как стали УндиныОн и она дичиться и в ней существо им чужоеВидеть, как Ундина плакала, как пробуждалиСлезы ее заснувшую совесть Гульбранда, а прежнейВ нем любви уже пробудить не могли, как пороюЖалость его к Ундине влекла, а ужас невольноПрочь отталкивал, сердце ж стремило к Бертальде, созданьюС ним однородному...

Хельмово ущелье.Когда отъезжали от Эдораса, солнце уже клонилось к западу, светило в глаза, и простертую справа ристанийскую равнину застилала золотистая дымка. Наезженная угорная дорога вилась то верхом, то низом, разметав густые сочные травы, истоптанными бродами пересекая быстрые мутные речонки. В дальнем далеке, на северо-западе, возникали Мглистые горы, все темнее и выше, обрисованные зарей. Вечерело. А войско мчалось во весь опор почти что без остановок: боялись промедлить, надеялись не опоздать и торопили коней...

В большом лесу на опушке жил бедный дровосек со своею женою и двумя детьми: мальчишку-то звали Гензель, а девчоночку - Гретель.У бедняка было в семье и скудно и голодно; а с той поры, как наступила большая дороговизна, у него и насущного хлеба иногда не бывало.И вот однажды вечером лежал он в постели, раздумывая и ворочаясь с боку на бок от забот, и сказал своей жене со вздохом: "Не знаю, право, как нам и быть! Как будем мы детей питать, когда и самим-то есть нечего!" - "А знаешь ли что, муженек, - отвечала жена, - завтра ранешенько выведем детей в самую чащу леса; там разведем им огонек и каждому дадим еще по кусочку хлеба в запас, а затем уйдем на работу и оставим их там одних...

Жила-была на свете лягушка-квакушка. Сидела она в болоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами. И весь век она прожила бы благополучно - конечно, в том случае, если бы не съел ее аист. Но случилось одно происшествие.Однажды она сидела на сучке высунувшейся из воды коряги и наслаждалась теплым мелким дождиком."Ах, какая сегодня прекрасная мокрая погода! - думала она. - Какое это наслаждение - жить на свете!"Дождик моросил по ее пестренькой лакированной спинке; капли его подтекали ей под брюшко и за лапки, и это было восхитительно приятно, так приятно, что она чуть-чуть не заквакала, но, к счастью, вспомнила, что была уже осень и что осенью лягушки не квакают, - на это есть весна, - и что, заквакав, она может уронить свое лягушечье достоинство...

Маленький голубой автобус.Жил в Норвегии маленький мальчик, звали его Каос. Вообще-то его настоящее имя было Карл Оскар, но когда он был совсем маленький, ещё меньше, чем сейчас, ему было трудно выговорить такое длинное имя, и он назвал себя Каосом. Это было немного похоже на Карл Оскар, по крайней мере, ему так казалось. Вскоре и мама стала звать его Каосом, а за ней и папа, и наконец все знакомые, которые жили с ним в одном городе.Город был не большой, но и не очень маленький. Назывался он Ветлебю, по-норвежски это и значит "небольшой город"...

Кто НОСОРОГУДорогуУступит,Тот, несомненно, разумно поступит.Любо толкаться ему, толстокожему,А каковоБедняге прохожему?Как хорошо, что такие невежиБудут встречатьсяВсе реже и реже! ..

Жила на свете одна женщина. У нее не было детей, а ей очень хотелось ребеночка. Вот пошла она к старой колдунье и говорит:– Мне так хочется, чтоб у меня была дочка, хоть самая маленькая!..– Чего же проще! – ответила колдунья. – Вот тебе ячменное зерно. Это зерно не простое, не из тех, что зреют у вас на полях и родятся птице на корм. Возьми-ка его да посади в цветочный горшок. Увидишь, что будет.– Спасибо тебе! – сказала женщина и дала колдунье двенадцать медяков.Потом она пошла домой и посадила ячменное зернышко в цветочный горшок...

Жил-был муж, у которого умерла жена; и жила-была жена, у которой умер муж. И у вдовца осталась дочка, и у вдовы - дочка же. Девушки были между собой знакомы и вместе хаживали на прогулки и затем заходили в дом ко вдове.И стала вдова говорить дочери вдовца: "Слышь-ка, скажи своему отцу, что я за него хочу выйти замуж и что ты тогда каждое утро в молоке хоть купайся и вина пей вволю, а моей дочке и водицы будет полно".Девушка пошла домой и рассказала своему отцу, что говорила вдова. Вдовец сказал: "Что же мне делать? Женишься - нарадуешься, да женишься же - и наплачешься"...

Король его вличество Просил ее величество, Чтобы ее величество Спросила у молочницы: Нельзя ль доставить масла На завтрак королю.Придворная молочница Сказала: - Разумеется: Схожу, скажу корове Покуда я не сплю! -Придворная молочница Пошла к своей корове И говорит корове, Лежащей на полу:- Велели их величества Известное количество Отборнейшего масла Доставить к их столу! -Ленивая корова ответила спросонья: - Скажите их величествам, Что нынче очень многие Двуногие, безрогие Предпочитают мармелад, А также пастилу! -Придворная молочница Сказала: - Вы подумайте! - И тут же королеве Представила доклад:- Сто раз прошу прощения За это предложение, Но если вы намажете На тонкий ломтик хлеба Фруктовый мармелад, - Король его величество, Наверно, будет рад! -Тотчас же королева Пошла к его величеству И, будто между прочим, Сказала невпопад:- Ах да, мой друг, по поводу Обещанного масла...

Умер бабай, и сыновья принялись делить его богатство. В завещании указывалось:"Старшему - половину всех ишаков, среднему - треть, младшему - одну девятую". Но ишаков всего 17. Получается неладное: одному выходит восемь с половиной, другому пять и две трети, а младшему вообще что-то странное и дразнящее: одна целая и восемь девятых ишака! Почти два, да не два все-таки.- Братья мои почтенные! - взмолился младший брат. - Подарите мне одну девятую ишака. Что вам стоит? Я сяду, уеду и всю жизнь буду вас поминать как настоящих братьев, благодетелей...