Хорошо было за городом! Стояло лето. Золотилась рожь, зеленел овес, сено было сметано в стога; по зеленому лугу расхаживал длинноногий аист и болтал по-египетски - этому языку он выучился у матери. За полями и лугами тянулись большие леса, а в лесах были глубокие озера. Да, хорошо было за городом!Прямо на солнышке лежала старая усадьба, окруженная глубокими канавами с водой; от стен дома до самой воды рос лопух, да такой большой, что маленькие ребятишки могли стоять под самыми крупными листьями во весь рост...

Кокет была самой уважаемой курицей в курятнике; хозяева ценили ее за крупные яйца, которые она регулярно приносила им; петух отдавал ей предпочтение перед всеми ее товарками, а те, несмотря на вполне понятную ревность, были с нею приветливы и почтительны.Быть царицей богатого, доходного курятника - значит занимать столь видное положение, что ни одна домашняя птица во всей округе не решилась бы снести свое первое яйцо, не попросив у Кокет совета и помощи. При таких условиях курицы обычно становятся тщеславными, и надо сказать, что и наша курочка не была исключением...

Опять ты здесь, мой благодатный Гений,Воздушная подруга юных дней;Опять с толпой знакомых привиденийТеснишься ты, Мечта, к душе моей...Приди ж, о друг! дай прежних вдохновений.Минувшею мне жизнию повей,Побудь со мной, продли очарованья,Дай сладкого вкусить воспоминанья.Ты образы веселых лет примчала -И много милых теней восстает;И то, чем жизнь столь некогда пленяла,Что Рок, отняв, назад не отдает,То все опять душа моя узнала;Проснулась Скорбь, и Жалоба зоветСопутников, с пути сошедших преждеИ здесь вотще поверивших надежде...

В лесу, под сенью больших буков, рос земляничный кустик. И родилась у него дочка - ягодка-земляничка.Когда шел дождь, листья буков роняли на кустик капли и он пил и пил живительную влагу. Поблизости плотной стеной высились папоротники, защищая кустик от холодного северного ветра, а вокруг росли другие такие же кустики; их становилось все больше, и одни увядали, другие расцветали среди диких лесных трав, мхов, лиловых колокольчиков и раскидистых зарослей ежевики. Право, это был прелестный уголок. Солнце и луна поочередно осыпали его то золотыми, то серебряными блестками, иногда туман окутывал его тайной...

Была когда-то быль, а ныне сказка суднишняя. Пробежал заяц косой, проказник замысловатый, по свежей пороше, напрыгался, налягался, крюк выкинул сажени в три, под кочкою улегся, снежком загребся, притаился, казалось бы его уж и на свете нет а мальчики-плутишки заутре по клюкву пошли и смеются, на след глядя, проказам его; экий увертливой, подумаешь, ведь не пойдет же прямым путем-дорогой, по людски, виляет стороной, через пень, через тын, узоры хитрые лапками по снежку выводит, на корточки сядет, лягнет, притопнет; петлю закинет экий куцый проказник! Ну, а как бы ему еще да лисий хвост? И долго смеялись зайцу, а заяц уж бог весть где! Слухом земля полнится, а причудами свет; это не сказка, а присказка, а сказка будет впереди...

Запасал ёж на зиму грибы сыроеги: один у елового пня зарыл, второй - в кусты можжевельника упрятал, третий - в ямку у дороги замуровал.Бегал-бегал по опушке, хлопотал-хлопотал, умаялся и залез к себе в норку под старой ольхой. Укрылся с головой сухим листом и начал вспоминать: где что лежит... Бился день, бился другой - никак не припомнит. "Уф! Даже голова закружилась..." Зевал, зевал, отчаялся и заснул крепким сном до самой весны.Белка разыскала грибы по запаху и к себе в дупло снесла. А одну сыроегу с большой фиолетовой шляпкой на острый сук нацепила...

в которой Кролик очень занят и мы впервые встречаемся с пятнистым Щасвирнусом.   Всё предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня всё от него зависит, и все на него рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись Кролик), день, когда следовало всё проверить, всё выяснить, всё разъяснить и, наконец, самое главное что-то организовать.В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Пуху и сказать: Ну что ж, отлично, тогда я передам Пятачку, а затем к Пятачку и сообщить: Пух считает...

Укротитель львов боится мышей!Лилипутам удалось уговорить Гвоздика, и он остался ещё на один день.Вечером Гвоздик вместе с другими зрителями пришёл в цирк, а чтобы не платить за вход, оделся в костюм униформиста. Он внимательно следил за представлением, но всё, казалось, шло как обычно.Когда, наконец, на арене установили клетку для львов и Мустаккио вышел, чтобы начать свой номер, три лилипута подмигнули Гвоздику, как бы говоря: «Вот теперь начнётся самое интересное!»Мустаккио, как всегда, гордо закрутил усы, выпятил колесом грудь и, убедившись в том, что ружья и пистолеты заряжены, а сабли, кинжалы и трезубцы отточены и находятся под рукой, вошёл в клетку...

Лежит на возу мужик, трубочку посасывает - продает черного козла. А народу на ярмарке - труба нетолченая. Подходит к мужику седой старец, кафтан на нем новый, а полы мокрешеньки. - Ишь угораздило тебя на сухом месте измочиться, - сказал мужик. Поглядел старец из-под косматых бровей и спрашивает: - А ты пустяки не говори; продажный козел-то? - Не для себя же я козла привел; продажный. Сторговались за три рубля, старик увел козла, а мужик принялся в кисет деньги совать и видит - вместо трешницы лягушиная шкурка...

В чистом поле, в белом полеБыло все белым-бело,Потому что это полеБелым снегом замело.И стоял в том белом полеБелоснежно-белый дом,С белой крышей, с белой дверью,С беломраморным крыльцом.Потолок был белый-белый,Белизною пол блистал,Было много белых лестниц,Белых комнат, белых зал.И в белейшем в мире залеСпал без горя и забот,Спал на белом одеялеСовершенно черный кот.Был он черен, словно ворон,От усов и до хвоста.Сверху черен, снизу черен...Весь - сплошная чернота! ..