У одного крестьянина было пятеро сыновей. Когда родился первый, он весело сказал:— Назовем-ка его Хлебом, авось к добру! Когда второй на свет явился, крестьянин чуточку подумал, а потом смиренно произнес:— Назовем его Винцом, авось к лучшему!Минул год, и народился третий. Поглядел крестьянин на него — малыш был белокурый — и сказал:— Этот появился уже с именем, он будет Маслом.Четвертый уродился рыжий-рыжий, и отец, не долго думая, сказал:— И этот уже с именем: пускай зовется Уксусом.Когда свет увидел пятый сын, крестьянин воскликнул, усмехаясь:— Не хватало только Чесночка! Так малыша и назвали...

Уодного отца было семь сыновей, а дочки-то ни одной, хоть он и очень желал бы иметь дочку; наконец явилась надежда на то, что семья должна будет еще увеличиться, и жена родила ему дочку. Радость по поводу ее рождения была очень велика; но ребеночек-то был и маленький, и хилый, так что родители даже вынуждены были поспешить с крещением.Отец поскорее послал одного из мальчиков к ближайшему роднику за водою для крещения; и остальные шестеро вслед за посланным побежали, и так как каждому хотелось первому зачерпнуть воды, то оказалось, что кружка упала в воду...

о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и прекрасной царевне Лебеди.Три девицы под окномПряли поздно вечерком."Кабы я была царица,-Говорит одна девица,-То на весь крещеный мирПриготовила б я пир".- "Кабы я была царица,-Говорит ее сестрица,-То на весь бы мир однаНаткала я полотна".- "Кабы я была царица,-Третья молвила сестрица,-Я б для батюшки-царяРодила богатыря".Только вымолвить успела,Дверь тихонько заскрыпела,И в светлицу входит царь,Стороны той государь.Во все время разговораОн стоял позадь забора;Речь последней по всемуПолюбилася ему...

О том, как Карабас сидел на крыше.На другое утро за завтраком Карабас сказал лисе:– Ступай на набережную, поищи Мальвину! Ты ее потеряла, ты и найди!– Ну уж нет! – огрызнулась лиса, допивая кофе. – Я на ту набережную и носа не покажу! Мне своя шкура дороже! Ищите Мальвину сами как знаете!– Трусиха! – рявкнул Карабас и так стукнул кулаком, что у столика ножка подломилась.А лиса и ухом не повела, нацепила свою розовую масочку, надела кепку, застегнула зеленые перчатки.– Я ухожу по делу!Карабас бросил в нее кофейником, но она увернулась, скользнула в дверь и пошла в магазин...

Как варили суп...   - Я никуда не ездила, - сказала третья мышь. - Я осталась на родине - это надежнее. Незачем шататься по белу свету, когда все можно достать у себя дома. И я осталась! Я не водилась со всякой нечистью, чтобы научиться варить суп, не глотала муравьев и не приставала к совам. Нет, до всего я дошла сама, своим умом. Поставьте, пожалуйста, котел на плиту. Вот так! Налейте воды, да пополнее. Хорошо! Теперь разведите огонь, да пожарче. Очень хорошо! Пусть вода кипит, пусть забурлит белым ключом! Бросьте в котел колбасную палочку...

В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду огромная оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали всё здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла. Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне. Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные растения...

Ивашка. На уютной кухне, где плотные шторы, как и во всем доме, были вечно закрыты, куда не проникал солнечный луч, где царили язычки свечек, большой огненный глаз зажженного пламени плиты и серебро лунного восхода, семья вела привычную для их клана жизнь. Ма - величественная по своей природе и происхождению дама с пронзительными красивыми глазами и по-змеиному струящимися баклажановыми волосами, которые, казалось, временами пытались жить автономно - варила похлебку, которую не сыщешь ни в одном ресторане, сколько ни кинь поварам денег сверх нормы...

О том, что задумал Карабас, узнав, что куклы улетели.Карло глядел в окно. Вдруг за дверью послышались топот, бормотание, сопение. Это Карабас лез по лестнице, таща за собой тяжелый кошель. Он встал нынче спозаранку. Не терпелось ему прибрать кукол к своим рукам!Он ввалился в каморку и бросил кошель на стол. Деньги звякнули.– Бери! – крикнул Карабас. – Вот тебе за твоих актеров! Гей, куклы! Где вы там? Ступайте сюда!– Напрасно вы трудились, синьор Карабас! – ответил Карло.– Ведь я говорил вам, что не возьму денег...

Узнала лиса Лариска, что медведь Потап мед добывает, что мед сладкий-пресладкий и от простуды лечит. Захотелось ей и самой меда попробовать. А где взять? И решила она больной прикинуться, медведя Потапа разжалобить, чтобы он ей меду дал.И вот идет она - и чихает, сидит - и чихает, лежит - и чихает. Только и слышно - апчхи, апчхи! И когда по лесу пошли разговоры, что лиса Лариска заболела, побежала она к медведю Потапу и, словно ничего не замечая, прямо ему в бок носом ткнулась - он на пне сидел, из пятки занозу вытаскивал...

Жила-была коза с козлятами. Уходила коза в лес есть траву шелковую, пить воду студеную. Как только уйдет - козлятки запрут избушку и сами никуда не выходят. Воротится коза, постучится в дверь и запоет: - Козлятушки, ребятушки! Отопритеся, отворитеся! Ваша мать пришла - молока принесла; Бежит молоко по вымечку, Из вымечка по копытечку, Из копытечка во сыру землю! Козлятки отопрут дверь и впустят мать. Она их покормит, напоит и опять уйдет в лес, а козлята запрутся крепко-накрепко. Волк подслушал, как поет коза...